Литературный Псков Главная Автора! Тексты Форум Статьи Друзья Ссылки Гостевая ВАЛЕНТИН ГУДЫМА ЗАПАХ ВРАГА Очерк Только по осени просыхал пот на крестьянских спинах. Закончилась страдная пора - поубавилось и забот в хозяйстве. Приближался праздник Святого Покрова. “На Святого Покрова заревет девка как корова!” - гласит пословица. Вели понурых женихов свататься к нелюбимой; в страхе сидели девки, “поджав хвост”: “Кто же будет суженым?” Не всякая семья создавалась по любви да согласию: с кем родители сговорятся, с тем и жизнь вековать. “Батяня, не люба она мне!” - робко протестует сын. “Что не люба?” Девка справная, работящая, хозяйство у них крепкое - приданое будет хорошее. Добрая помощница будет. А это?.. сживется-слюбится!” - зыркнув очами, грозно буркнет отец. И женились нелюбимые, плодили ребятишек, вместе трудились на крестьянской ниве. И что такое развод русская деревня не знала. Влас Трегуб был мужиком крутого нрава. Хозяйство он содержал в порядке. Любил своих многочисленных детей, но держал их в строгости, с малолетства приучал к крестьянскому труду. И селяне о нем отзывались, как о справном хозяине и добром человеке. Как-то, поужинав, когда вся семья была за сто­лом, он строго посмотрел на старшего сына и сказал: - Прохор, будя шляться ночами, - думаю тебя женить. Прохор, не ожидавший такого разговора, вздрогнул, и крупные капли пота покрыли его лоб. Он с тревогой уставился на отца: - Девку присмотрел ладную, - продолжал Влас, - Алену Зыкову. Слышал, ты цацкаешься с ней. Вот на днях и зашлем сватов. Страх перед чем-то неминуемым, неизбежным сменился в душе Прохора теплой радостью: Ален-ка!.. Его любимая Аленка! - Воля ваша, батя? - тихо промолвил он. Приближался день свадьбы. А тем временем за околицей села остановились цыгане. Раскинули свой табор, установили шатры. Шустрые цыганки и детвора рассыпались по селу, а мужики разожгли горн, занялись кузнечным ремеслом. К ним потянулись крестьяне: кому коня к зиме подковать, шины на колесах осадить, кому инвентарь сельский наладить. Во дворе Власа пылал костер. Дружная семья в его пламени ворочала убитого борова, готовясь к свадебным торжествам. Неторопливой походкой к костру подошел старый цыган. Его черные, цепкие глаза казались неподвижными. Лицо, заросшее непродираемой бородой, напоминало кузнечную поковку, закаленную в цыганском горне. В ухе висела увесистая золотая серьга. - Красавицу в дом хочешь взять?.. Магарыч с тебя, кум... - промолвил цыган. - Да недосуг мне с тобой, добрый человек, магарычи распивать! Зайди другим разом, - открестился Влас. - А напрасно. Ox, напрасно.., - ответил цыган и так же неторопливо ушел. Обвенчавшись в назначенный день, молодые, радостные и счастливые, на разнаряженных дрожках на полном аллюре возвращались из церкви. Предстоял обряд ввода невесты в дом жениха. На лихом скаку у самых ворот кони остановились, вздыбились. Сколько ни пытались ввести их во двор, не идут - и все. Вещая примета! Невеста в рев. Перепуган жених. “Господи! Не к добру это. Не быть счастью!” - зашептали богомольные старики, творя крестное знамение и читая молитвы. Не идут во двор кони. Влас, вскочив в первую попавшуюся бричку, погнал коней к церкви. В слезах, растерянный, вбежал в церковь и грохнулся в ноги попу: “Батюшка! Отец родной! Кони с молодыми во двор не идут!..”. От такой вести и батюшка онемел. Потом, как бы очнувшись, неуверенно осенил себя крестом и зашептал молитву. Закончив ее, сказал: “На все воля Божья! Выносите во двор образа. Молитесь миром. Мойте ворота горячей водой да скоблите ножами. Потом натрите чесноком, а часом и я подойду, молитву сотворю. Бог даст, изгоним беса!”. И трижды перекрестив Власа, отправил его домой. И беса изгнали... Так было на свадьбе моего деда. И он, прожив долгую жизнь, оставив после себя двенадцать наследников, так и ушел в мир иной уверенным, что-то было бесовское наваждение. Прошло с тех пор много лет, но и сейчас еще можно услышать, как старуха рассказывает: “Свадьба во двор, а кони упрутся и не идут!” И убежденно доказывает, что-то “проделки бесовской силы”. ... Дед Никифор, разыскивая запропастившихся внучат, заглянул в деревенский клуб. Там молоденькая Елена Петровна, назначенная из города заведующей, вырезав из журнала цветной портрет генерального секретаря Брежнева Л. И., старательно мостила его в рамку взамен прежнего, где генсек был в гражданской одежде. На новой картинке Леонид Ильич был в военном мундире, при всех орденах и с погонами маршала. “Что ж ты такой красивый портрет в замызганную рамку ладишь? - укорил ее Никифор. - Ему же на улице висеть, чтоб люди смотрели! Иван-то медведя завалил? Вот ты медвежьем салом оботри рамку, и свежее выглядеть будет, и сырости не так будет бояться”. Елена Петровна принесла медвежьего сала, старательно обтерла рамку, полюбовалась, как она заблестела новизной, и вставила туда вальяжно красующегося маршала. Еще раз, оценив свою работу, она поместила портрет на стенде, где в ряд расположились все члены Политбюро ЦК. Крутившаяся у ее ног собачонка боязливо тявкнула и, поджав хвост, убежала. Изредка проходившие колхозники останавливались у стенда и рассматривали вновь испеченного маршала. Молодежь считала ордена, украшавшие грудь, а кто постарше сокрушенно вздыхал, осуждая пристрастие генсека к наградам: “Надо же... Вырядился!” Васька-охотник, уже “собирая мозги в кучу”, успевший с утра перехватить стопку самогона, в сопровождении своего неразлучного Дружка следовал в магазин. Ему не было дела до “старцев” Политбюро, и он не обратил внимание на “обнову”. Вдруг он услышал злобный рык Дружка. Уже по звуку Васька понял, что собака “работает по крупному зверю”. Инстинкт охотника его остановил. Васька уставился на пса, а тот, ощетинив загривок, злобно рычал на кусты жасмина, подпиравшие стенд Полит­бюро. Васька двинулся к кустам, но Дружок, добежав до стенда, залился лаем. Васька недоуменно смотрел на пса, тот злобно лаял на генсека. На шум сбежались деревенские собаки и залаяли на новый портрет сообща. “Что за чертовщина? - шарахались прохожие. - Собаки Брежнева невзлюбили! Надо же. Даже животина понимает, что уж больно вырядился вождь”. И сколько потом Елена Петровна ни меняла портрет Брежнева; ни одна собака не пробегала мимо, не тявкнув. Так и осталось это загадкой для селян, и только дед Никифор ухмылялся. Прошло время, и этот анекдотический случай стал отдаляться в памяти. Как-то зашел ко мне давнишний друг Иван Иванович. Его полугодовалый спаниель Грей прошмыгнул у меня между ног и вбежал в комнату. На полулежала шкура белого медведя. Шкура была старая и уже мало украшала интерьер, но хранила память ее хозяина о походах в Арктику. Грей подбежал к шкуре, ткнулся в нее и ... окаменел. Он, неестественно оттолкнувшись носом, упал на зад, развернулся и со страшным визгом вылетел из квартиры, понесся вниз по лестнице. - Что с ним? - удивился Иван Иванович. - Наверно, кошку увидел. - Да нет, - ответил я, - шкуру понюхал. Пришлось приятелю возвратиться, взять Грея на руки и принести. Общими усилиями мы заставили собачку побороть чувство страха, и скоро она блаженствовала, растянувшись на шкуре. “Пусть привыкает, хорошим охотником будет!” -Улыбался Иван Иванович. Но он ошибся. Через несколько дней он снова навестил меня. Еще не успел Иван Иванович прикрыть дверь, как проворный Грей ткнулся носом в шкуру, завизжал и бросился наутек. К несчастью, выходная дверь подъезда оказалась открытой. Грей выскочил во двор и пропал. И сколько мы его потом ни разыскивали, так и не нашли... Как же велик у животных страх перед запахом медведя! Ведь Грей в своей короткой жизни и понятия не имел о них. Но старый цыган это хорошо знал и “насолил” молодым, измазав ворота медвежьим салом. Да и деревенский батюшка был “не лыком шит”. Он быстро раскусил сатанинские проделки и утвердил веру в силу Божью. Уже когда эти мои “наблюдения-воспоминания” были написаны, ко мне зашел местный охотник Виктор Анатольевич Андреев. Завязался разговор об охотничьих делах, и я, как бы желая получить оценку своего творчества знающим человеком, предложил ему прочитать написанное. Ознакомившись с повествованием, Виктор Анатольевич сказал: - Не только животные боятся... Однажды в степях охотились на сайгаков с вертолета. Убили несколько штук, вертолет опустился. Охотники быстро освежевали добычу, и туши погрузили в кабину. Вертолет взлетел. И вдруг заметили волков. Не­сколько выстрелов, и два волка свалились. Их подобрали и уложили к еще не остывшим тушам сайгаков. И произошло неожиданное: уже разделанные туши стали дергаться!.. Видимо, сама биологическая масса жертвы несовместима с запахом своих “врагов”. - Вот загадка природы... И поверишь, когда говорят, передавая чувство страха: “Мороз заходил под тулупом!”. И не робкая душонка в том виною, просто в структуре всего организма генетически заложено чувство страха, да не в пошлом понятии боязни, а в готовности к самосохранению. Валентин Гудыма Партнер проекта - Сайт, посвященный Виктору Цою. Биография, музыка, стихи В. Цоя, стиль группы Кино. Фотографии, рисунки Виктора Цоя.